"Понять, какая армия первая, какая вторая, какая двадцать первая, можно только в процессе реального конфликта. Это раз.

Второе. Говорить о том, что американская армия первая, наша вторая, некорректно по одной простой причине. Вот если эти армии начнут прямое столкновение, начнут войну, как будем определять победителя? Совершенно очевидно, что в этом случае победителя не будет. Неважно, сколько ракет будет сбито над Америкой или над Российской Федерацией, часть из них нанесут гарантированное поражение. Есть такой термин известный – прямое или ответно-встречное так называемое. В результате этого последствия будут чудовищные. И тут невозможно будет сказать, какая армия первая, а какая вторая. Сильной является та армия, которая воюет. Скажу лишь одно, то, что и так очевидно. Российская Федерация воюет не с Украиной, не с украинским полунацистским или нацистским режимом. Наша страна воюет с 3 миллионами 600 тысячами представителей армии НАТО. Они участвуют, конечно, в таком снятом или гибридном конфликте, но они участвуют. И они, по сути, это уже не скрывают. И с населением в 800 миллионов человек, которое поставляет технику, средства поражения и деньги киевскому режиму. Нужно добиться всех целей, которые поставлены по защите наших территорий. то есть территории Российской Федерации, то есть выбросить всех иностранцев, которые там находятся, в широком смысле этого слова, создать санитарную полосу, которая не позволит обстреливать или применять какие-либо иные виды оружия, которое работает на средних и коротких дистанциях, то есть на километрах 70-100 демилитаризовать, если говорить о военной компоненте. А если этого окажется недостаточно, тогда уже принимать какие-то иные решения.

Тут нельзя исключать ничего. Если до Киева надо дойти, значит, надо идти до Киева. Если до Львова, значит, надо идти до Львова для того, чтобы истребить эту заразу".